Герой Советского Союза, бывший военный летчик — истребитель Михаил Петрович Девятаев.
Монахиня Лукина (Полищук).
Участница Великой Отечественной войны монахиня Лукина (Полищук), передавая в Самарское епархиальное управление семь тетрадок своих воспоминаний, сказала: «Мне скоро 90, время умирать, а я так хочу рассказать людям о великой силе Промысла Божиего в жизни человека…». Ниже приводится один из её рассказов.
«В том, что в годы Великой Отечественной войны Бог по молитвам родных и близких спасал от явной смерти бойцов, верующие не сомневались никогда, публично же об этом стали сообщать совсем недавно. Расскажу об одной такой удивительной истории, о которой до сих пор знают очень немногие. Весной 1985 года по приглашению областного Совета ветеранов войны в Куйбышев приехал Герой Советского Союза, в прошлом военный лётчик Михаил Петрович Девятаев.
Имя этого человека было легендарным после войны. 13 июля 1944 года самолёт — истребитель Девятаева в воздушном бою под Львовом был сбит. Летчик оказался в немецком плену. В конце 1944 года его вместе с другими военнопленными немцы переправили на остров Узедом, где находился сверхсекретный испытательный центр. 8 февраля 1945 года десять советских военнопленных захватили немецкий бомбардировщик и совершили на нём побег. Пилотировал самолёт Девятаев. Я хорошо запомнила встречу с ним в феврале 1945 года. В то время шли тяжёлые бои, и 28-летний лётчик ездил по фронтам, выступал перед бойцами. Его рассказ о побеге из плена, по замыслу командования, должен был поднять боевой дух войск. В 1957 году ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Потом вышла его книга «Побег из ада».
После войны Девятаев много ездил по городам Советского Союза, рассказывал о своём боевом пути, но больше о побеге из немецкого плена. Военные лётчики понимали: то, что совершил он — на грани фантастики, чудо из чудес. Профессионалы не могли взять в толк, как советский лётчик-истребитель, впервые оказавшись в кабине новейшего тяжёлого бомбардировщика «Хейнкель-111», сумел за считанные минуты разобраться в системах его управления, запустить двигатели, взлететь и совершить посадку? Он один выполнил работу экипажа пяти человек.
Я напомнила ему о нашей встрече на фронте. Михаил Петрович, видимо, почувствовал ко мне доверие, а потому решился открыть «тайну, которая не даёт ему покоя». В историю своего побега из плена, о которой знала вся страна, он тут же внёс «существенные коррективы»: с момента приземления на парашюте в немецком тылу рядом с ним был… Ангел. И каждый раз он слышал его слова: «Ты Михаил — и я Михаил».
Ангел был с ним в Кляйнкёнигсбергском концлагере, а затем в концентрационном лагере Заксенхаузен, сопровождал его на пароме, когда Девятаева вместе с пятьюстами заключёнными немцы везли на остров Узедом, в концлагерь Пенемюнде. На этом острове размещалась испытательная станция военно-воздушных сил, аэродром, стартовые площадки ракет ФАУ-1 и ФАУ-2, катапульта для управляемых ракет, а самое главное — заводские корпуса, в которых изготовлялось новое сверхмощное оружие Германии. Пленные с этого острова не возвращались…
Именно Ангел внушил ему мысль бежать на немецком самолёте из плена. «Ты Михаил — и я Михаил», — решительно произнёс Небожитель. И как только Девятаев сердцем поверил в «возможность невозможного», события начали стремительно развиваться. Несколько раз военнопленных направляли на уборку снега вокруг ангара, в котором находился новейший двухмоторный модернизированный бомбардировщик «Хенкель-111»— самолёт командира авиачасти. Девятаеву удалось даже несколько раз приблизиться к стенду, на котором были отражены тактико-технические параметры бомбардировщика, оборудованного локатором. Многое из увиденного осталось в памяти. На работы их сопровождал вахтман — флегматичный немец, который часто сидя дремал, зажав между колен автомат.
«Если раньше Ангел являлся мне эпизодически, то 8 февраля, в день побега, он был постоянно рядом», — рассказывал Девятаев. …Когда десять советских военнопленных, пристукнув вахтмана-конвоира, подбежали к бомбардировщику, открыть дверцу кабины пилотов они не смогли, — она была закрыта на ключ. «Всё пропало!», — в отчаянии подумал Девятаев, и тут же отчётливо услышал: «Ты Михаил — и я Михаил!».
«С какого-то момента члены «экипажа» уже работали с молниеносной быстротой, как заправские авиаторы, хотя никто из них до этого и близко не бывал около самолёта», — писал Девятаев в своей книге «Побег из ада». Уже были сняты струбцины с элеронов и рулей, убраны колодки из — под шасси, включены тумблеры, но приборы… молчали. «Нужен вспомогательный аккумулятор для запуска моторов», — подсказывал Ангел Девятаеву. Тут же нашли аккумуляторную тележку, силовой кабель, который кто-то из «экипажа» уверенно подключил к бортовой электросети.
Одна за другой следовали чёткие, понятные советы-команды Ангела. И вот запущен правый двигатель, затем левый. Самолёт вырывается из ангара к взлётно-посадочной полосе, на которую в это время садятся немецкие истребители. Секунда ожидания, а затем бомбардировщик пытается взлететь — первый раз неудачно. Ангел будто успокаивает и снова объясняет, руководит, не допускает панического настроения «экипажа». При этом никто, кроме Девятаева, Ангела не видел.
Вдогонку взлетевшему бомбардировщику устремились истребители, но «Хенкель» успел уйти в облака. Потом самолёт пролетел над конвоем немецких истребителей и через два часа приблизился к линии фронта. Советские зенитные батареи открыли по нему огонь, снаряд пробил крыло, осколками была продырявлена кабина пилотов. Миновав шквал заградительного огня, бомбардировщик приземлился в тылу советских войск. С тех пор Ангел более не являлся Девятаеву. «Тебе помогал Архангел Михаил, твой Небесный покровитель!» — волнуясь, сказала я ему. «Да, именно он, — утвердительно кивнул головой Михаил Петрович. — Вот и вся моя тайна», — тихо, после некоторой паузы, сказал он.
Возьму на себя смелость утверждать, что Бог послал своего Архистратига — Предводителя сил Небесных Архангела Михаила в помощь лётчику Михаилу по молитвам его отца Петра Тимофеевича и матери Акулины Дмитриевны. Всю войну они молились Господу о спасении тринадцатого в их семье сына.»